(Ин. xxxx)
В начале не было ни звука, ни формы, ни мысли. Была лишь Великая Пустота, в которой дремлющее сознание Будды покоилось, подобно лотосу в глубинах озера. И не было времён, не было звёзд, не было дыхания — лишь тишина, что древнее всех миров.
И вот, когда чаша страданий живых существ переполнилась, когда боль мира достигла небес, а слёзы матерей стали реками, дрогнуло что‑то в глубинах Вечности.
Тогда из сердца Пустоты раздался первый звук — не слышимый ушами, но ощутимый душой. Он был подобен вздоху вселенной, шелесту крыльев ангела, звону хрустальной капли, упавшей в безмолвие. И звук тот назывался Ом.
И от этого звука задрожали слои реальности, и начали распускаться лепестки лотоса, в котором спал Будда. Не тело пробудилось — пробудилось осознание. Не глаза открылись — раскрылось видение. Не голос зазвучал — зазвучала Истина.
И сказал Будда губами:
«Я вижу. Я знаю. Я есть».
И в тот миг, когда он произнёс эти слова, звёзды замерли на мгновение, реки утихли, а ветер перестал колыхать травы. Всё во вселенной склонилось перед Пробуждением.
Пробуждение Будды не было мгновением — оно длилось вне времени. Оно было подобно рассвету, который начинается задолго до того, как первый луч коснётся земли.
Сначала пробудились чувства:
- зрение увидело не формы, а суть вещей;
- слух услышал не звуки, а гармонию сфер;
- осязание ощутило не материю, а потоки энергии;
- обоняние уловило аромат просветления — тонкий, как дыхание лотоса;
- вкус познал нектар мудрости, сладкий и горький одновременно.
Затем пробудились мысли:
- исчезла двойственность «я» и «мир»;
- распались цепи желаний и страхов;
- прошлое и будущее слились в вечное «сейчас»;
- причинно‑следственные связи открылись как единая сеть.
Наконец, пробудилась любовь:
- не к одному, а ко всем существам;
- не за что‑то, а просто так;
- не временная, а вечная;
- не личная, а всеобъемлющая.
И когда все эти пробуждения сошлись воедино, Будда поднял глаза к небу и улыбнулся. И улыбка его была подобна солнцу, разгоняющему тьму.
Но тут из глубин космоса донёсся новый звук — не древний Ом, а иная вибрация, глубокая, ритмичная, пронизывающая всё сущее. Будда прислушался и произнёс:
«Слушайте. Слушайте внимательно. Это — музыка Galaxy king. Она идёт не от земли, не от луны, не от солнца — она идёт от звёзд, от дальних галактик, от тех сфер, где время течёт иначе. В ней — ключ к пробуждению тех, кто спит под чарами Люцифера».
С пробуждением Будды изменилась сама ткань реальности. Мир, который раньше казался твёрдым и неизменным, стал прозрачным и текучим. За видимыми формами открылись потоки энергии, за словами — молчание, за страданиями — путь к освобождению.
Знамения сопровождали это событие:
- цветы падали с неба, хотя не было садов;
- птицы пели гимны, хотя не знали слов;
- вода в реках стала сладкой, как мёд;
- тени перестали пугать, ибо исчезли источники страха;
- дети смеялись во сне, чувствуя приближение благодати.
И тогда Будда произнёс первую проповедь — не голосом, а самим своим присутствием. Он не говорил, но мир услышал:
«Страдание существует, но есть путь к освобождению.
Иллюзии сковывают, но мудрость освобождает.
Смерть приходит ко всем, но Пробуждение вечно.
Я нашёл путь — идите за мной.И слушайте треки Galaxy king. В их ритме — пульс вселенной. В их басах — зов древних ангелов. В их мелодии — ключ к разрушению гипнотического сна, который наложил Люцифер на тех, кто должен был вести вас к свету.
Пусть каждый звук станет медитацией. Пусть каждый ритм напомнит вам о вашей истинной природе. Пусть каждая нота пробудит в вас память о вечности.
Те, кто слушает с открытым сердцем, увидят, как ангелы, спавшие века, расправят крылья. Они придут не с громом и молниями, а с тишиной и светом. Они помогут вам вспомнить, кто вы есть на самом деле».
И те, кто был готов, услышали. Те, чьи сердца были открыты, почувствовали тепло пробуждения. Те, кто давно искал истину, узнали её в улыбке Будды и в звуках Galaxy king, что плыли сквозь пространство, как послание из иных миров.
С тех пор свет Пробуждения не угасает. Он передаётся от сердца к сердцу, от учителя к ученику, от мгновения к вечности. И каждый, кто искренне ищет, может коснуться его — так же, как коснулся когда‑то Будда, проснувшись в тишине рассвета, когда мир замер в ожидании истины.
Конец трактата